Слёзы

​

Никому не нужные твои слёзы,

Твоя жизнь — подобие дряблой мимозы.

Сквозь болящий крик скорби,

Уносящей волной переживаний

В затихшую глушь улиц

И мокрых половиц оставленных

У подъезда, смеха произвольного девиц —

Ты поднимешься в квартиру,

Закрывая за собой дверь

В мир одиночества среди

Неизвестных друзей.

Так будет проще.

Будет быстрей

У четырёх стен.

Картавым воспроизведением

Воспоминаний перегрузка.

Немым впечатлением — оглядка.

Надгробная плита,

Оградка.

Всё же жизнь — горькая шокодка —

Кончается.

Слёзы медленно текут,

Глаза восполняются.

Твоё нытьё принимать не будут.

Не комиссионный магазин.

Округа тебя не подождут.

Холодной оттепелью

Кончается лето

Под постелью

У четырёх стен.

Утро начинается.

В гетто много проблем.

В нём ты теряешься

Средь забытых проблем.

Вечер встречается

Обелиском из исчёрканных

Систем на заборе

Наступившей неожиданной ночи.

Мёртвым трупом ложишься спать

И не просыпаешься,

Забыв, как глаза открывать.

Ты всё равно их откроешь — привычка.

Под потолком — мёртвая муха,

На батарее — засохшая спичка.

Чей-то будильник за стенкой дребезжит,

Как ложка в стакане с застывшим киселём.

Ты снова жива. И это не лечит,

А просто становится новым злом.

Пол подметёшь окурками мыслей,

Кофе нальёшь — он горчит, как совесть.

И никому ведь не объяснишь,

Что «нормально» — это не гордость, а повесть.

Выходишь во двор — там качели скрипят,

Как старая сухость в чужом разговоре.

Тебя не было. Ты — как ушедший подряд,

Который зарыли в песочном заборе.

Гетто не плачет. Оно привыкает.

В каждой парадной — свой маленький ад.

Кто-то стирает бельё, кто-то скрывает,

Что стены крошатся, когда им не рад.

А ты достаёшь из кармана зиму —

Клочок января на износе весны.

И пишешь мелом на том же заборе:

«Любить невозможно. А жить — не должны».

После — стираешь. Ладонью, насухо.

След остаётся, но только внутри.

В четырех стенах тишина — как подушка,

В которую можно нитью до утра

Шить разрывы. Иголка — из старой скрепки.

Нить — волосок, что упал на пол.

Утро приходит в промокшей кепке

И говорит: «Ты опять не ушла».

А надо бы выйти. На свет. На мороз.

Пока череда оттепелей не застыла.

Но ты выбираешь привычный вопрос:

«Кому нужны мои слёзы — и жила?»