Я знаю что этот саб/сабреддит для фембоев , но тут все равно есть трансгендеры и больше актива .

Мне 15. Я AMAB. Живу в российской деревне. Здесь нет гормонов, нет психологов, нет поддержки. Моя реальность — ремонт, дрова, печка, крики дома, двухлетняя сестра и брат-подросток, который почти всегда где-то пропадает. Моя жизнь — это бесконечный физический труд, который ненавидит моё тело.

3-4 месяца , может даже больше где то с апреля . Каждый день. Я не прекращаю думать об этом ни на секунду. Мысль «я не парень, я транс» не уходит — она набирает обороты, либо двигается плавно, но никогда не останавливается. Сомнения есть, но внутри уже есть знание, которое невозможно заткнуть.

И сейчас меня просто тошнит от собственного тела. От кадыка. От одежды, которая сидит на этом теле ущербно и делает его ещё более отвратительным. Я хожу в шортах, на улице жарко , но вижу эти костлявые мужские ноги с волосами. Вижу свои руки, волосы которые постепенно появляются на лице и меня просто выворачивает. Я ненавижу это. И меня убивает собственное бессилие — я сижу и ничего не могу с этим сделать. Даже самовыражаться так, как я хочу, я не могу.

Я знаю, что 3 месяца — это мало. Может, даже к лучшему, что я не могу сейчас получить ЗГТ, потому что я ещё подросток и надо всё обдумать. Но я умираю. Потихоньку, но умираю. Тошнит, воротит от того, что я не могу ничего изменить. Я просто сижу в этой деревне, среди ремонта, огорода, досок и дров.Я даже самовыражаться не могу.

Я уже почти месяц сплю на веранде. Нам ещё дома надо делать пол, клеить обои, стелить паласы. Я себе нормально диван застелила и буду спать как на кровати. Маленькая радость ,но внутри меня всё равно разрывает.

И была баня. Это случилось больше недели назад, но я хочу, чтобы кто-то это увидел. После того как я целый день таскала тяжёлые доски вместе с отчимом и братом, моё тело было в синяках и царапинах, болело плечо, руки покрыты ушибами. Я пошла в баню, и там, стоя под водой, я начала рыдать. Я смотрела на себя — на это костлявое, мужское тело, с кадыком, с волосами на ногах — и понимала, что оно мне не принадлежит. Я не знаю, была ли это дисфория или дисморфофобия, но мне было невыносимо больно. Я рыдала от того, что заперта в этой оболочке. И при этом я была физически истощена до предела. Я просто хотела, чтобы кто-то знал: я там была, я плакала, и это было по-настоящему.

А ещё меня называют бесполезной. Все вокруг работают, а я сижу и ничего не делаю. Но они не видят, что вся моя энергия уходит на внутреннюю борьбу. Моя апатия — это не лень. Это истощение от войны внутри себя. Я просыпаюсь разбитой, засыпаю разбитой. Единственное время, когда мне хорошо, — это сон. Во сне нет борьбы, я просто отдыхаю. Но как только открываю глаза — всё наваливается снова. Мне стыдно и виновато, что я не могу делать то, что от меня требуют, но у меня просто нет сил.

Иногда после жестокого дня я сажусь есть. Еда вкусная. И именно эта вкуснота подчёркивает, как мне на самом деле плохо и как я истощена. Я сижу и плачу над тарелкой, потому что даже маленькая радость напоминает о боли.

Я совсем не готовилась к экзаменам и к школе. Я тупая как пробка. Ещё эти оценки за поведение будут ставить. Надо будет себя проявлять, выступать. Просто тихо сидеть не получится — нужно быть в участии. Но я для себя решила: я не буду ничего делать. Пусть ставят двойки, пусть ругают, я не буду выступать. Я не могу больше играть роль «Дениса». У меня нет на это сил.

У меня есть план. Я закончу 9 класс, сдам экзамены (хоть сейчас чувствую себя полным нулём в учёбе — мозг занят выживанием), поступлю в колледж в ближайшем городе. После колледжа, в 19–20 лет, я планирую уехать из России — сначала в Грузию на год, а оттуда в Таиланд, чтобы начать гормональную терапию. Хочу освоить удалённую профессию, чтобы иметь доход и свободу. Маме об этом не расскажу — она не поймёт. Это только мои контуры, но они держат меня на плаву.

У меня феминная внешность. Если бы я начала гормоны сейчас, я бы выглядела почти как цис-девушка. Я очень хочу отращивать волосы — сейчас длина где-то по нос, к 1 сентября подстригусь, но только подравняю кончики, чтобы дальше отращивать. Это моя маленькая победа.

Мысли о суициде живут внутри меня , но также внутри меня живёт Лилит. Это моё настоящее имя. И она хочет выйти. И я не дам ей умереть.