небольшой кусочек про персонажа

я не умею писать от слова совсем и никогда этим не увлекалась, но очень люблю придумывать персонажей и поэтому из заметок и мыслей о них иногда получается какая-то околопроза. не знаю, зачем посчу это сюда, ну хз почитайте покринжуйте

Ребёнком он был не подарок: обзывался на толстого Венечку, лупил Смирнова за то, что тот не одолжил карандаш, с компашкой запирал в тёмном вонючем туалете боязливого Васю и кидался содержимым мусорки в девочек из параллели. В общем, хулиганил по полной.

Он был Рябчиком - ужасно рыжим, веснушчатым, наглым и обиженным. Его пару раз ловили за руку за кражу в продуктовом, он везде разгуливал с ножичком и был готов применить его в любой момент.

В школе не знали, что с ним делать, родители устали в эту школу вызываться. Ни муторные наставления директрисы, ни десять ударов ремнём по спине дома(захнычешь - ещё десять будет) не отучали его от привычного образа жизни. Казалось бы, вот он будущий уголовник и отброс общества.

Но Рябчик боялся своих рук, он не знал, почему ладонь сжимается в кулак и летит в чужой глаз. На что ещё способны его руки? Страшно представить. Может, они пристрастятся к зелёному стеклу и станут неуверенными и слабыми, а, может, распорют чье-то брюхо, и затем на каждом из пальцев появится по несмываемой букве.

Но однажды что-то сломается. В одну ночь - в привычной прохладной комнате, с редкой тишиной, с женькиным посапыванием сверху - придёт осознание, полосы на спине вспыхнут стыдом, лезвие ножичка направится на него. Он станет противен себе, ему будет тошно в своей голове и коже.

Окажется, что он уже не нуждается в чужой руке, он может наказать себя сам. За каждую мысль, за каждый импульс, за каждое воспоминание, что проигрывается в голове еженощно. И, наверное, единственный кто сможет принять его порочное тело, его нечистую душу - Господь Бог. Мать обрадуется иконе в углу и компании на службе, отец похвалит за послушание.

Теперь он Гуня - с кроваво-ржавым ёжиком и кареглазым взглядом исподлобья, всегда прямой спиной и ровным чуть тихим голосом. Закрывшийся в аскетизме, пахнущий железом...